Юбер Живанши / Hubert de Givenchy
Портной благородных кровей
Портной благородных кровей
Он так и остался самым загадочным и молчаливым дизайнером за всю историю моды. Как истинный аристократ и джентльмен, он сохранил в тайне все подробности своей личной жизни. Страсти и волнения бушевали у него в душе, а не на страницах желтой прессы. Работая для женщин, он научил их быть светскими без ноток высокомерия и сексуальными без намека на вульгарность.
В июле 1995 года весь модный Париж собрался на авеню Георга V в Дом Givenchy на последнее изысканное классическое дефиле от-кутюр основателя знаменитой марки. «Я посвящаю эту коллекцию тем, кто разделяет мою любовь к прекрасному, – сказал прославленный кутюрье. – Я создал свои работы для тех, кто вместе со мной стремится к красоте, доброте и гармонии». И под рукоплескания зрителей, добавил: «А для меня главное – вовремя остановиться».
Почти полвека потомственный аристократ Юбер де Живанши одевал самых красивых женщин планеты. Жаклин Кеннеди, Грейс Келли, баронесса Ротшильд были среди его звездных заказчиц. Но самой любимой навсегда осталась она – его муза, героиня всех его коллекций, символ и лицо его собственного модного дома – «прекрасная леди» Одри Хепберн.
И вот теперь он уходил из мира большой моды, из созданной им страны утонченной элегантности, высокого вкуса и настоящего стиля, оставляя свою империю молодому и амбициозному британцу Джону Гальано.
Работа для аристократа
В их доме во французском провинциальном городке Бове всегда пахло тканями. Коллекция старинных костюмов деда источала аромат древности и величия. Атлас, который часто использовала для шитья мать, уносил его в мир роскоши и изысканности. Но самый лучший запах в мире исходил от бабушкиной коллекции лоскутков, которые она хранила в большой шкатулке. Каждый раз с замиранием сердца Юбер рассматривал эти сокровища. 5-летним ребенком, он мог с закрытыми глазами отличить сатин от велюра и считал бархат самой приятной на ощупь материей. Часами напролет он раскладывал кусочки ткани по цвету и по фактуре. «Вот бы чем заниматься всю жизнь!» – думал Живанши. А между тем у родителей были на его счет другие планы.
Графу Юберу де Живанши пророчили судьбу архитектора или юриста. «Это надежные, стабильные профессии. И главное, так хотел твой папа», – часто говорила мать. И юный аристократ был не в силах протестовать, хоть отца своего он совсем не помнил. После смерти Люсьена Таффин де Живанши его место в семе занял дед – владелец магазина декоративных тканей. Спокойный и рассудительный он пристально наблюдал за увлечением мальчика шитьем, но в конце концов вынес свой вердикт: «Перерастет! Повзрослеет, поедет учиться в Париж». Так и вышло.
В 17 лет отпрыск знатной фамилии покинул родной городок Бове и отправился в столицу, только не за дипломом юриста, а в школу изящных искусств. Захватив с собой папку с рисунками и набросками платьев, Живанши сразу же направился к своему кумиру – знаменитому в то время модельеру господину Беленсиаге. Однако, ревностно выполнявшая свои обязанности секретарша, попросту выгнала юнца из приемной. Отчаявшись, Юбер даже подумал вернуться в Бове, но решил попытать счастье еще. И пошел работать к другому дизайнеру – Жаку Фату.
…Знакомство с великим кутюрье Беленсиаге состоялось позже и не в Париже, а в Нью-Йорке. Живанши при первой же встрече со своим кумиром признался, что не имеет специального образования и всегда мечтал поучиться мастерству именно у него. На что великий мастер ответил согласием. «На многие годы он стал мне учителем или даже отцом. – Говорил позже Живанши, потерявший отца в 2-летнем возрасте. – Именно он показал мне, что такое настоящая техника шитья. Попав в его ателье и увидев все своими глазами, я понял, что не знаю вообще ничего! Да, у меня были идеи, но я никогда не учился технике. А ведь сделать красивый рисунок – это еще не все». Всю жизнь Юбер был верен и благодарен своему учителю: уже будучи именитым мастером, Живанши признавал, что именно Беленсиага сделал из него модельера…
За 6 лет жизни в Париже Юбер успел побывать учеником у многих парижских модельеров: из подмастерья Жака Фата он превратился в ученика Роберта Пиаже, после чего стал помощником Люсьена Лелонга в Доме Моды Dior, заняв оставленную Кристианом Диором должность. В 1947 году по приглашению Эльзы Скьяпарелли Юбер Живанши стал ассистентом в ее ателье и управляющим одного из ее бутиков. У этой экстравагантной леди было чему поучиться: четкость линий, виртуозность кроя, отношение к ткани как к одушевленному предмету… Но в голове у Юбера зрели куда более грандиозные планы – создание собственного Дома моды.
Его прекрасная леди
В 1952 году французский аристократ граф Юбер де Живанши – выпускник Парижской школы изящных искусств – основал собственный Дом моделей Givenchy. Первая же коллекция 25-летнего модельера принесла ему успех. «Элегантность, архитектурность линий моделей Живанши как нельзя лучше подходит дамам из высшего света», – писали в прессе. И знатные дамы были полностью с этим согласны. Женщины обожали Живанши за то, что он обожал их, понимал их желания, ловил их настроение. Он знал о своих заказчицах все, при этом сам оставался для них полной загадкой: ни намека на флирт, ни полуслова о своих романах и возлюбленных. Такое молчание еще больше подогревало интерес к молодому модельеру.
Однажды в 1953 году двери Дома моды Givenchy открыла хрупкая, неуверенная в себе, но полная очарования девушка. «Я мисс Хепберн. У меня назначена встреча с господином Живанши, – тихо сказала она. – Я хочу подобрать для себя несколько нарядов». С этих слов началась самая большая и загадочная история преданности и любви двух талантов – актрисы Одри Хепберн и дизайнера Юбера де Живанши.
Они во многом были похожи: оба обожали белый цвет и струящиеся ткани. Вдвоем мечтали создать идеальный женский образ: без пошлости и снобизма. И бесконечно провоцировали друг друга на новые открытия. Первая их совместная работа над костюмами к фильму «Сабрина» принесла Юберу «Оскар», а Одри – титул самой элегантной актрисы в мире. Миллионы женщин стали копировали ее прически, манеру говорить, двигаться и одеваться. И многие дамы прямиком направились к Живанши, ведь только он мог помочь им выглядеть, как Одри.
Наряды от Givenchy становились олицетворением идеального вкуса. Уже на следующий год после успешного показа первой коллекции, в Риме, Буэнос-Айресе и Цюрихе открылись бутики Givenchy. «Сочетая несочетаемое, он вышел за пределы обыденного понимания модных изделий, превратив их в символ высокого стиля», – писали критики. Сам же кутюрье скромно говорил, что вовсе не пытался совершить что-то революционное, он просто стремился к совершенству. И Одри ему в этом помогала. «Одной мысли о ней было достаточно, чтобы у меня в голове начинали рождаться новые идеи», – много позже признавался великий кутюрье.
Не все спешили порадоваться ошеломительному успеху «какого-то модельерчика». В прессе поползли разоблачительные статьи о том, что всей своей популярностью Живанши обязан исключительно Одри Хеаберн. «Она стала бы «прекрасной леди» и без помощи Живанши, а вот он без ее расположения и рекламы никогда не достиг бы таких высот». Сама же актриса с этим была полностью не согласна. «Он создавал платья, поднимающие настроение. Он чувствовал меня так тонко, как может чувствовать мать своего ребенка. Его внимание и забота не раз возвращали меня к жизни», – вспоминала позже Хепберн.
Он был с ней рядом всегда. Она исполняла свою звездную роль в «Завтраке у Тиффани» в его нарядах. Когда она страдала после очередного выкидыша, он создавал для нее новую коллекцию. А когда Одри погрузилась в депрессию после развода, выпустил для нее духи. Романтичный и сладковатый аромат ландыша с какими-то удивительными нотками бодрости и радости поразил актрису: «Я хочу, чтобы эти духи принадлежал только мне. Я запрещаю тебе отдавать их кому-то еще». «А я запрещаю тебе грустить», – ответил кутюрье, и назвал свое творение L\’Interdit «Запрещенные». Она вдохновила его на создание первой коллекции прет-а-порте, которая пленила и новичков, и искушенных дизайнеров мира мода. Он шил для нее повседневные платья и подвенечные наряды. «Надев розовый костюм от Givenchy, я снова поверила в счастье», – сказала звезда после церемонии бракосочетания со своим третьим мужем Андреа Дотти. Был он рядом с ней и 20 января 1993 года – в день ее смерти, и несколькими днями спустя на отпевании. «Настоящая фея, несущая любовь и красоту», – сказал безутешный Живанши на похоронах, о той, которая почти полвека была его Музой.
Все годы, которые Хепберн и Живанши провели рука об руку, не переставали ходить слухи об их тайном романе. Истинный аристократ Юбер не считал нужным вступать в полемику. И лишь однажды он высказался: «Несчастные, они понятия не имеют, что такое истинная дружба между мужчиной и женщиной… Их все время интересовало, любил ли я Одри. Да, всем сердцем. Ведь любить ее было так просто». И больше ничего, лишь тайна.
Он мастерски окутал завесой неизвестности все, что касалось его личной жизни. Даже вопрос журналиста на одной из нечастых пресс-конференций о размере его обуви, остался без ответа. И все же однажды он рассказал такую историю: «Когда я еще работал у мадам Скьяпарелли, к нам в ателье заглянула некая молодая особа, на которую я сразу обратил внимание. После того как девушка примерила несколько платьев, она обратилась ко мне за помощью: попросила устроить ее на работу в ателье. Тогда я пообещал ей, что сделаю это, как только открою собственный Дом моды. И вот, когда в 1952 году я открыл Дом моды Givenchy, я вспомнил про эту девушку и сделал ее своим личным секретарем. История моих с ней отношений – это долгая и прекрасная история привязанности и любви».
Из кутюрье в садовники
Прошел год, как он ушел из мира большой моды. В Доме Givenchy опять появился новый хозяин. На смену эксцентричному Гальано пришел амбициозный англичанин Александр Маккуин, который поспешил заявить, что в жизни своей не видел ни одного фильма с Одри Хепберн. Живанши никак не отреагировал на этот выпад, но больше ни разу не переступил порог дома Givenchy на авеню Георга V, пока там «хозяйничал» заносчивый англичанин.
Мастер привык уважать чужое мнение и чужие способности, а свою правоту отстаивать яркими работами, а не спорами. Большой кутюрье оказался талантлив во всем. Купив недавно виллу на Лазурном побережье, он вдохнул жизнь в этот умирающий кусочек земли. Он сам стал и архитектором, и садовником в своем новом доме: реконструировал усадьбу, обставил ее дорогими сердцу предметами и создал сад экзотических растений.
Теперь он редко появляется в свете, предпочитая наслаждаться запахом моря и жасминово-розовым ароматом сада. Еще один подарок судьбы: новый парфум Ange ou Demon «Ангел или демон», созданный Домом Givenchy. Он вобрал в себя все ценности этого прекрасного мира: элегантность, вдохновение, игривый нрав – все именно так, как он любит. Вдыхая этот аромат, он вспоминает о той таинственной женщине, в чье сердце никто не смог войти и остаться там навсегда.
Иногда он все же соглашается «немного поработать». Живанши лично разработал дизайн нескольких фешенебельных европейских отелей (получилось, как всегда, изысканно и просто) и создал костюмы для новой постановки «Жизель» Большого театра. Несмотря на то что для великого кутюрье «Жизель» в Большом была первым театральным опытом, он тонко уловил главную нить балета. Его костюмы праздничны и воздушны.
Заслуженный, умудренный, успешный, он мог бы оставаться законодателем моды сколь угодно долго. Но он предпочел стать историей, свято храня все ее и свои тайны. Ведь когда тебе 79, тебе есть о чем молчать…